На высшем уровне давно и прочно находятся интеллектуалы, которых нацистами и фашистами не назовешь. Они лишь способствуют эрозии культурной почвы, деградации мысли. Классик этого направления -- Василий Розанов. Продолжатели его дела -- Лев Гумилев и Георгий Гачев. О них в "Сегодня" уже говорилось.
Писали мы и о подонках в прямом и переносном смысле: о Родзаевском из Харбина и нынешних, постсоветских штурмовиках, вынужденных идейно вдохновляться книгами Гитлера и Розенберга, за неимением русскоязычных сочинений.
И вот теперь, как справедливо замечает коллега Кацис, выясняется, что в России за несколько лет до книги Розенберга уже было написано нечто вполне в том же духе и на том же уровне. Это вам не безотчетное разрушение цивилизационной самоидентификации русского национального сознания, как у классика и его продолжателей. И не примитивное "бей--спасай". Это масштабно, доходчиво и академично -- можно рекомендовать в качестве неспешного чтения и дамам, и гг. студентам, и будущим отцам-командирам штурмовых отрядов. Ну, самим штурмовикам, конечно, нужен уже "Штюрмер", издатель которого пятьдесят лет тому назад был повешен.
Лосев же отправился на Беломорканал, где, однако, не провел и года, повторного срока не получил и с 1944 года до самой смерти занимал профессорскую кафедру. Выяснять, почему так получилось, неинтересно, да и не важно это. Главное в другом: он ругал социализм как представитель конкурирующего направления, а не с точки зрения тех ценностей, на которых основывается иудео-христианская цивилизация.
И, может быть, главный результат публикации в том, что появилось еще одно свидетельство нехристианского происхождения фашизма. Из публикации ясно, что Лосев -- еретик-имяславец, чьи нападки на св. Патриарха Тихона и митрополита Сергия (Страгородского), по существу, повторяют обвинения этих архипастырей со стороны Зарубежной Церкви. Той самой Церкви, которая сделала главным направлением своей деятельности политическую борьбу, причем с примитивных самодержавных позиций. (Монархизм может быть и не примитивным.) В тридцатые годы карловчане пошли на прямой союз с гитлеровским режимом, налаживая отношения прежде всего с Розенбергом.